В искусстве и жизни наблюдается любопытный спор между коллективным и индивидуальным. Во второй половине XIX века стал доминировать коллектив и отдельный человек был низведен на уровень представителя/выразителя своего класса. «Это не Х говорит, это класс буржуазии через Х говорит.» В Союзе эта марксистская идея доминировала до конца ХХ века.
Но довольно быстро возник вопрос об отдельном человеке. «Если Брессон — буржуа, то почему не каждый буржуа — Брессон.» В западно-европейской философии тема индивидуации, отделение индивида от массы проходила сквозной нитью через исследования в течение всего века. При этом К.Юнг в начале века описал процесс индивидуации как неотвратимый результат неизбежного конфликтного взаимодействия сознания и бессознательного.
Сначала общество формирует из детеныша нужную персону, а во второй половине жизни человек может обретать самосознательность, или оставаться марионеткой, удобной для общества. Выражение своего бессознательного с помощью дневника или рисования — важное подспорье в процессе индивидуации = пробуждении. Фотография тогда была уделом гениев, а сейчас стала основным поставщиком визуального контента.
В культуре до ВМВ пытались изучать массы, в том числе и с помощью фотографии, а после стали выделять отдельного человека и превозносить его фантазии и переживания. Процесс индивидуации превратился в культурный продукт, которым общество воздействует на человека с целью повышения его конформизма. Здесь работает встроенный в психику человека механизм подражания — если у одного банан или Кайен, то и другому надо.
Человек редко может выдумать что то сам, но ревностно следит за соседом и подражает ему. Развитие телекоммуникаций значительно расширило круг наблюдения — теперь можно/нужно подражать малознакомому фотографу из далекого далека. Процесс индивидуации идет, осознать свое бессознательное трудно — вот и перебираются разные варианты для подражания.
Две ссылки на полароидные снимки — типичные продукты для подражания. Зритель думает, что если он будет также снимать привлекшее внимание и делать атмосферные снимки, но на базе более совершенной техники — он будет как Брессон и даже лучше. Сейчас в эстетике даже новая категория появилась — «атмосферно». Тут и проявляется противоречие, которое очень хорошо видно на примере.
Есть искусство, которое делается для других и за их счет, но не понимается и не принимается. Люди просто вставали и уходили с фильмов Тарковского целыми кинотеатрами. Постепенно критики сформировали миф о гениальности, которую никто не стремится понять, но с придыханием повторяет. И есть искусство которое индивидуал делает для себя. Оно ему нравится, но общественной ценности не имеет.
Как здесь быть? Интуиция подсказывает, что все дело в количественном отборе. Запоминается и оставляет след один из тысячи — десяти тысяч. Все остальное уходит на круг перерождения.
Может быть есть другие мнения?
