Цитата:от:ИГРок в бисер
Врач Чехов не мог не знать элементарных вещей по эпидемиологии.
Столь важные для статистики данные о численности населения были уже не очень корректны, т.к. численность населения должна была вскоре значительно уменьшиться, благодаря туберкулёзу, щедро разнесённому доктором Чеховым по региону.
Подробнее
Я не медик. Но Антон Павлович Чехов был им.
Если Вы почитаете воспоминания современников о Чехове, то узнаете, что Чехов всегда был окружен людьми.
Чехов, надо полагать, прекрасно знал, каковы должны быть меры предосторожности при его заболевании.
Если б это было не так, то от туберкулеза перемерли бы и О.Л. Книппер-Чехова, и К.С. Станиславский с В.И. Немировичем-Данченко, и вся труппа МХТ, и И.А. Бунин, и Л.Н.Толстой, и И.И. Левитан, и тысячи простых людей, с которыми сводила судьба Чехова.
Так что ценности и реализм у нас с Вами разные. Каждый читатель форума увидит это.
С моей точки зрения, самое реальное, что есть, - это человек. И то, насколько ты сам человек, проверяется по твоему отношению к людям.
[quot]Помню, один учитель - высокий, худой, с желтым, голодным лицом и длинным горбатым носом, меланхолически загнутым к подбородку, - сидел против Антона Павловича и, неподвижно глядя в лицо ему черными глазами, угрюмо басом говорил:
- Из подобных впечатлений бытия на протяжении педагогического сезона образуется такой психический конгломерат, который абсолютно подавляет всякую возможность объективного отношения к окружающему миру. Конечно, мир есть не что иное, как только наше представление о нем...
Тут он пустился в область философии и зашагал по ней, напоминая пьяного на льду.
- А скажите, - негромко и ласково спросил Чехов, - кто это в вашем уезде бьет ребят?
Учитель вскочил со стула и возмущенно замахал руками:
- Что вы! Я? Никогда! Бить?
И обиженно зафыркал.
- Вы не волнуйтесь, - продолжал Антон Павлович, успокоительно улыбаясь, - разве я говорю про вас? Но я помню - читал в газетах - кто-то бьет, именно в вашем уезде...
Учитель сел, вытер вспотевшее лицо и, облегченно вздохнув, глухим басом заговорил:
- Верно! Был один случай. Это - Макаров. Знаете - неудивительно! Дико, но - объяснимо. Женат он, четверо детей, жена - больная, сам тоже - в чахотке, жалованье - двадцать рублей... а школа - погреб, и учителю - одна комната. При таких условиях - ангела божия поколотишь безо всякой вины, а ученики - они далеко не ангелы, уж поверьте!
И этот человек, только что безжалостно поражавший Чехова своим запасом умных слов, вдруг, зловеще покачивая горбатым носом, заговорил простыми, тяжелыми, точно камни, словами, ярко освещая проклятую, грозную правду той жизни, которой живет русская деревня...
Прощаясь с хозяином, учитель взял обеими руками его небольшую сухую руку с тонкими пальцами и, потрясая ее, сказал:
- Шел я к вам, будто к начальству - с робостью и дрожью, надулся, как индейский петух, хотел показать вам, что, мол, и я не лыком шит... а ухожу вот - как от хорошего, близкого человека, который все понимает. Великое это дело - все понимать! Спасибо вам! Иду. Уношу с собой хорошую, добрую мысль: крупные-то люди проще, и понятливее, и ближе душой к нашему брату, чем все эти мизеры, среди которых мы живем. Прощайте! Никогда я не забуду вас...
Нос у него вздрогнул, губы сложились в добрую улыбку, и он неожиданно добавил:
- А собственно говоря, и подлецы - тоже несчастные люди, - черт их возьми! [/quot]