Кармрад-зем, давайте для начала поглядим вот на эту картинку:
Я не мало заинтересовался а что это за такой фотограф?
Первый же запрос дал ссылку вот на такую интересную статью:
http://www.afisha.ru/article/best-photo-sinyakov/
Можно почитать.
Каким то невероятным образом не у ч0м не уиноатый фотографъ вась-вась с достаточно уже известными антисистемными провокаторами в стране.
Ну и просто что бы понимать какого замечатального человека задержали (одного из лучших фотографов в стране, кстати) немного выдержек из статьи:
— А Reuters, когда вы едете снимать Северный полюс, разве не обязано купить вам теплые штаны?
— Нет, агентство даст мне жилет и армейскую каску. И это не шутка. Они у нас правда есть — хорошие английские каски, в синий свет выкрашенные. И бронежилеты, которые часто обновляются и с каждым годом становятся все легче и легче. А про Северный полюс в разговоре с Reuters вообще речи не идет. Reuters никогда не подпишет такой бюджет. Reuters — это огромная машина, которая занимается новостями. И если я хочу отправиться на Ямал от агентства, то я должен сыграть по определенным корпоративным правилам. Я должен сказать о своем намерении начальнику, а он перескажет это другому начальнику, который может находиться в Польше или Германии и не понимать моих теплых отношений с Гринписом. И начальник может гайки закрутить, но не сделает этого, потому что — кто ж тогда будет работать?
Вот чем я всегда был горд, так это тем, что мне удается подружиться с людьми, о которых я делаю материал. Тот же Гринпис, те же Femen, та же «Другая Россия», бывшие лимоновцы, Pussy Riot или группа «Война». Со всеми ними у меня нормальные доверительные отношения. Оттого-то я и ценен для Reuters. «Война» не может позвонить на ресепшен и сообщить, когда у них будет акция, такие вещи на конспиративных квартирах решаются, и они звонят мне. Это круто для Reuters, которое имеют уникальные фотографии, и для меня, который видит чуть больше, чем большинство новостных журналистов.
...
— У агентских фотографов есть какие-то правила ведения боя? Ну, к примеру, нельзя фотографировать расчлененку.
— Есть, конечно. Американские военные, к примеру, запрещают публиковать убитых солдат до тех пор, пока Генштаб не оповестит их семьи. Это из общеизвестного.
Но у каждого фотографа внутри имеются свои тормоза. Вот смотрите. У меня есть снимок, сделанный 6 мая на Болотной площади: белоленточник пробивает омоновцу голову куском асфальта. Я не специально это снял — там же была какая-то каша, драка. Потом только, когда отсматривал пленку, смотрю — опа! — омоновец без шлема, а парень не то чтобы кидает в него этот кусок, а бьет как молотком. С точки зрения журналистской удачи эту картинку бы раз сто перепечатали — она сейчас в теме. Но я ее в ленту не поставил.
