Страна: США
Издание: The Washington Post
Автор: Стивен Мафсон
Дата опубликования статьи: 11 июня 2011 года
Конфликт в Ливии: американские нефтяные компании сидят на обочине, так как Каддафи остается у власти
Некоторые посетители Хьюстонского офиса ConocoPhillips были поражены исполнительным директором Джимом Мальва, человеком настолько специфическим, что он выставил напоказ фотографию, на которой он вместе с ливийским лидером Муаммаром Каддафи.
Они были странной парой: ветеран корпоративной политики в американской нефтяной компании и полковник, который пережил четыре десятилетия конфронтации с Западом, сохраняя репрессивный стиль управления в своей североафриканской стране.
Но отношения между Каддафи и американской нефтедобывающей промышленностью в целом были весьма необычными. В 2004 президент Джордж Буш неожиданно отменил экономические санкции против Ливии в обмен на отказ страны от ядерного оружия и терроризма. Был всплеск оптимизма среди американских нефтяных компаний, стремящихся вернуться к ливийским нефтяным месторождениям, которые они были вынуждены оставить двумя десятилетиями ранее. Каддафи, к которому были применены санкции из-за роли Ливии в авиакатастрофе самолета рейса 103 компании Pan American над Локерби (Шотландия), также надеялся на помощь США в восстановлении ослабленного процесса нефтедобычи.
Тем не менее, еще до вооруженного конфликта в этом году, из-за которого были изгнаны из Ливии американские компании, их отношения с Каддафи были подпорчены. Ливийский лидер потребовал ужесточения условий контрактов. Он рассчитывал получить авансом большие бонусные выплаты. Кроме того, расстроенный тем, что он не получил от американского правительства большого почета и признания за свои ранее сделанные уступки, он стал оказывать давление на нефтяные компании, чтобы влиять на американскую политику.
В конце февраля 2008 года Мальва был «вызван в Сирт для получасового «запугивания» от имени Каддафи, согласно опубликованному Wikileaks отчету Госдепа США. Каддафи «пригрозил резко сократить добычу ливийской нефти и/или изгнать... американские нефтяные и газовые компании», говорится в отчете.
Сейчас, в результате боевых действий и отказа Каддафи оставить власть, этот беспокойный «брак» и обещания миллиардов баррелей нефти разбиты вдребезги. На карту поставлено многое: руководители нефтедобывающих компаний говорят, что такие компании, как ConocoPhillips и Marathon, инвестировали каждая около $700 миллионов за последние шесть лет. Но американские нефтяные компании были вытеснены на обочину, и теперь ждут окончания конфликта.
В 2004 у нефтяных гигантов и Ливии были надежды на новые отношения — и новые открытия.
Американские компании исторически играли главную роль в нефтяном развитии Ливии. Oasis Group – консорциум, куда входят CoconoPhillips, Marathon Oil и Ameranda Hess» - и Occidental были особенно заметными. Exxon, Chevron и итальянская государственная компания Eni также были крупными игроками.
Они пережили переворот 1969 года, когда Каддафи захватил власть. В 1970, когда Каддафи угрожал национализировать нефтяные операции, председатель Occidental Арманд Хаммер полетел в Триполи для прямых переговоров. Каждый вечер он вылетал обратно в Париж, где чувствовал себя в большей безопасности. На одной из встреч заместитель премьер-министра Ливии выложил на стол свой револьвер 45 калибра. Результат: Ливия получила более высокие цены и повышение лицензионных платежей.*
Это было началом десятилетия, которое сместило баланс сил от нефтяных компаний в сторону стран-экспортеров нефти. Однако, именно правительственная политика США в 1986 году привела к разрыву отношений между ливийским агентством и американскими компаниями: в отместку за американские бомбардировки Триполи, проведенные по приказу президента Рональда Рейгана, были заложены бомбы, которые взорвали самолет рейса 103 компании Pan American и привели к гибели 270 человек.
Соглашение 2004 года с США
Когда Каддафи заключал свою сделку с Бушем в 2004 году, он надеялся, что возвращение иностранных нефтяных компаний позволит увеличить добычу в Ливии, которая опустился ниже 2 млн баррелей в день, по сравнению с 3 млн. баррелей в день, добываемых в начале 1970-х.
Более того, он предвидел внешнеполитические выгоды. «Каддафи всегда чувствовал, что не был в безопасности от Соединенных Штатов, и что, если бы он контролировал большую долю бизнеса, больше торговли, тогда положение вещей изменилось бы», - сказал Али С. Оджали, бывший ливийский посол в США.
Правительство США также поощряло возвращение американских нефтяных компаний в Ливию. «Тогда, когда санкции были только отменены», - сказал Дэвид Голдвин, до недавнего времени координатор Госдепартамента США по международным энергетическим связям - «с точки зрения администрации Буша, это было обещанием деловой активности в обмен на отказ от оружия массового поражения и терроризма».
Компании не нуждались в дополнительном поощрении. Ливия – обладатель одних из самых больших и наиболее доказанных запасов нефти (43.6 млрд. баррелей) за пределами Саудовской Аравии, обладающими лучшими перспективами для бурения. Старые месторождения Ливии, пострадавшие во время американских санкций, могли бы выиграть от расширения методов восстановления и стать источником нового обширного производства.
«Нефтяные компании были чрезвычайно взволнованы перспективой освоения территории, которой не уделяли должного внимания в течение 20 лет», - сказали Джефф Д. Портер, консультант по политическим рискам и безопасности, специализирующийся на Северной Африке и Сахаре. По его словам, эксперты считают, что было исследовано только 30% Ливии и что существует вероятность «обнаружить гораздо больше нефти для добычи».
Но переговоры были трудными, и некоторые компании щедро заплатили за возможность вернуться.
В телеграмме Государственного департамента в декабре 2004 говорилось: «Компания CoconoPhillips охарактеризовала соглашение как «не очень хорошее», но заявила, что рассматривает это как «оплату взноса», чтобы возвратиться на ливийский рынок».
В 2005 Oasis Group возвратилась в те же самые регионы, где она работала девятнадцать лет назад ранее, но только после согласия заплатить $1,3 млрд. за возвращение и 25-летнее расширение концессий более чем на 13 миллионов акров в ливийском бассейне Сирта.
Occidental также поспешил обратно. Когда Ливия предложила 15 новых мест для исследования, американские компании получили 11 из них, девять из которых достались Occidental.
В течение этого времени цены на нефть продолжали повышаться, разжигая аппетит к все большим поставкам необычайно «сладкой» и «легкой», другими словами, высококачественной, сырой нефти Ливии.
Телеграмма Госдепартамента говорит, что к тому времени, когда Госсекретарь Кондолиза Райс посетила Ливию в 2008, на американские совместные предприятия приходилось 510 000 из 1.7 млн. баррелей от ежедневной добычи в Ливии.
«Ресурсный национализм»
Но все было не так уж и хорошо. К ноябрю 2007 в телеграмме Государственного департамента было отмечено, что «существуют все более явные доказательства ливийского ресурсного национализма». В телеграмме значилось, что в своей речи 2006 года, обозначив основу своего режима, Каддафи сказал: «Нефтяными компаниями управляют иностранцы, которые сделали на этом миллионы. Теперь, ливийцы должны взять все в свои руки, чтобы получить прибыль от этих денег». В 2007 его сын делал подобные замечания.
Согласно телеграмме, нефтяные компании были вынуждены дать своим местным филиалам ливийские названия. Eni, например, стала называться Mellita, а испанская фирма Repsol - Akakoss. В трудовое законодательство были внесены поправки, чтобы «сделать экономику более ливийской», а на нефтяные фирмы было оказано давление, чтобы они нанимали ливийских менеджеров, финансистов и начальников отделов кадров.
«Те, кто обладает политическим и экономическим влиянием в Ливии, ведут все более и более националистическую политику в энергетическом секторе, которая может поставить под угрозу эффективную эксплуатацию обширных запасов ливийской нефти и газа», - таково было заключение в телеграмме.
Тогда, в начале 2008, сенатор Франк Р. Лотенберг (демократ, Нью-Джерси) внес поправку в законопроект о военных ассигнованиях, который облегчил для родственников жертв взрыва в Локерби доступ к финансовым активам Ливии.
Ливийский лидер был мертвенно бледен, возможно, получив такую информацию от Мальве. Согласно телеграмме Госдепартамента, человек, равный по статусу заместителю министра иностранных дел сказал американским чиновникам, что поправка Лотенберга может «разрушить все, что эти две стороны построили с 2003 года».
Согласно телеграмме Госдепартамента, получивший образование в США ливийский министр нефтяной промышленности Сокри Ганем — он недавно уехал из Ливии, бежав от режима Каддафи — в 2008 предупредил руководителя Exxon Mobil, что Ливия могла бы «значительно сократить» свою нефтедобычу, чтобы «наказать США». Однако к моменту визита Райс, Ливия уже провела переговоры о разрешении претензий семей пострадавших.
Но ведение бизнеса в Ливии оставалось сложным. «Все в Ливии — все — должно было быть одобрено Каддафи или одним из его сыновей», - говорил Нэнсен Салери, основатель находящегося в Хьюстоне Quantum Reservoir Impact и прежний руководитель управления бассейном ресурсов в Saudi Aramco (Национальная нефтяная компания Саудовской Аравии – прим. Редакции) «… Это одна из причин, по которым мы решили не ввязываться в это».
Салери сказал, что хотел бы заниматься расширением бизнеса, увеличивая количество нефти, добываемой из известных месторождений, но что он будет ждать стабилизации политической ситуации.
«Только вливание новых возможностей через западные сервисные компании будет стабилизировать производство и увеличивать его», - сказал он. «У них есть резервы».
Но добыча нефти в Ливии провалилась, убыток составлял приблизительно 1.5 миллиона баррелей ежедневно уже к началу этого года, прежде чем вспыхнул мятеж. Крупные нефтяные компании, некоторые из которых сверлили «сухие скважины», чувствовали, что Ливия не осуществляла лучшие из имеющихся перспектив исследовательской работы. Одна из основных частных компаний конфиденциально сказала, что она была на пороге открытия, но волнения заставили свернуть проект.
В стране, раздираемой военными действиями, крупные международные нефтяные компании действуют предельно осторожно, не желая потерять то, что имеют, поддерживая Каддафи или коалиции мятежников.
Тем не менее, когда представители коалиции повстанцев в Бенгази вели переговоры с американо-ливийским Советом по бизнесу в Вашингтоне четыре недели назад, представители ConocoPhillips и других нефтяных фирм, по словам Ричарда Минца, эксперта по связям с общественностью в Harbour Group, которая представляет коалицию Бенгази, там присутствовали. По словам Минца, на другой встрече в Вашингтоне Али Тархуни, главный финансовый чиновник города Бенгази, сказал, что нефтяные контракты будут соблюдаться.
«Теперь вы можете понять, кто собирается победить, и имя этого человека не Каддафи», - сказал Салери. «Определенные вещи в этом калейдоскопе начинают обретать форму. Западные компании себя позиционируют».
«Через 5 лет», - добавил он, - «ливийское производство будет на более высоком уровне, чем сейчас, и инвестиции будут поступать".
Оригинал статьи http://www.washingtonpost.com/business/economy/conflict-in-libya-us-oil-companies-sit-on-sidelines-as-gaddafi-maintains-hold/2011/06/03/AGJq2QPH_story.html
Примечание:
* С ливийской стороны переговоры вел заместитель премьер-министра Абдель Салам Джеллуд, считавшийся в отличие от пуританина Каддафи любителем шуток и развлечений, но тем не менее в переговорах крайне безжалостный и неуступчивый. Однажды во время переговоров с представителями „Тексако“ и „Стандард оф Калифорния“, желая показать свое неудовольствие, он скатал из листка с их предложениями шарик и швырнул его им в лицо. В другом случае он появился в зале, где присутствовало множество директоров нефтяных компаний с автоматом через плечо. Во время первой встречи с Хаммером Джеллуд, предложив доктору булочки и кофе, расстегнул пояс и выложил револьвер 45 калибра на стол перед Хаммером. Чуть не лишившись самообладания, Хаммер постарался улыбнуться. Ему никогда прежде не приходилось вести переговоры под дулом пистолета.
Каждый день Хаммер вел напряженные, изматывающие переговоры. И каждую ночь улетал обратно в Париж и там в отеле „Ритц“, где он меньше опасался подслушивания, связывался по телефону с правлением своих директоров в Лос-Анджелесе. Для таких каждодневных полетов в Париж была еще одна причина. Предложение Джеллуда остановиться во дворце, ранее принадлежавшем свергнутому королю Идрису, вызывало у Хаммера опасения, что его пребывание там может „затянуться“ на продолжительный срок. Все же он ослабил меры предосторожности. В первый день он прилетел в Триполи на зафрахтованном французском самолете, опасаясь, что его личный самолет ливийцы могут захватить. Теперь он каждое утро возвращался из Парижа уже на собственном, более удобном „Гольфстрим-II“, оборудованном спальней с пробковыми стенками. Он прибывал в Париж в 2 часа ночи и к 6 утра снова вылетал в Триполи. У него всю жизнь сохранялась удивительная способность засыпать в любых условиях, и во время этих перелетов она ему очень пригодилась.
Обсуждение все тянулось, а на улицах толпы людей уже готовились праздновать первую годовщину переворота, выкрикивая лозунги, призывающие покончить с врагами режима. Все же переговоры подошли к долгожданному концу, когда Хаммер и Джеллуд обменялись рукопожатием. Они достигли соглашения и, казалось, сделка вот-вот будет заключена, когда внезапно возникло новое препятствие, касавшееся формы контракта. Исполненный подозрений, Хаммер немедленно покинул страну, поручив Джеймсу Уильмсону все оставшиеся формальности. На следующий день, укрывшись в парижском отеле „Ритц“, он узнал, что окончательные договоренности подписаны. Ливийцы добились двадцатипроцентного увеличения отчислений и налогов за право разработки недр. Теперь „Оксидентал“ могла оставаться в Ливии. Что же касается других компаний, они долго проявляли нерешительность, но к концу сентября буквально все уступили, хотя и с огромным нежеланием. Ливийцы торжественно обещали, что будут придерживаться новых соглашений в течение пяти лет.
Главным в происшедших событиях было не увеличение объявленной цены на 30 центов и ливийской доли прибыли с 50 процентов до 55. Гораздо большее значение имел тот факт, что ливийские соглашения решительно изменили баланс сил между правительствами стран-экспортеров и нефтяными компаниями. Победа Ливии придала странам-экспортерам смелости. Она не только резко повернула движение маятника цен в сторону повышения реальной цены на нефть, но и возобновила борьбу экспортера за суверенность и контроль над своими нефтяными ресурсами, которая началась десятилетием ранее с основанием ОПЕК и потом затихла. Для нефтяных компаний это было начало отступления. „Нефтяная отрасль, какой мы ее знали, долго не просуществует“, – сказал один из директоров „Джерси“, отвечавший за добычу в Ливии, точно и коротко определив суть новых соглашений. Предчувствия представителя „Оксидентал“ Джорджа Уильмсона относительно того, насколько велики будут грядущие перемены, тоже не обещали ничего хорошего. Готовясь поставить свою подпись под окончательным текстом документов, он сказал коллеге: „В западном мире эти перемены почувствует каждый, у кого есть машина, будь то трактор, грузовик или легковой автомобиль“. После подписания документов Уильмсон и его помощники сидели вместе с ливийцами, потягивая апельсиновый сок с содовой – самое лучшее, что можно было найти в запрещавшей алкоголь стране, и молча раздумывали над неопределенностью будущего.
(Из книги «Добыча» Дэниела Ергина («The Prize»), получившей престижную Пулитцеровскую премию. Ергин – американский профессор, историк нефтяной отрасли, председатель Кембриджской ассоциации исследований в области энергетики ( IHS Cambridge Energy Research Associates CERA), один из ведущих нефтяных мировых аналитиков)
:D )
