Вениамин, я на этом форуме много лет. Я наблюдаю за Вашим и Вам подобных поведением. Сделала определенные выводы.
Вы четко определили свою позицию: Вас не интересует суть дискуссии.
Цитата:от: Benny
Мне абсолютно все равно, что там и где там ошибочно или верно в сути дискуссии.
Далее Вы указали, что участников форума Вы считаете неглупыми людьми. Следовательно, они сами могут отстоять свое мнение. Без Вашей помощи, не так ли?
Цель Вашего появления в ветке? Очевидна. Вы ее добились: мы ушли от тезиса. А он, напомню, таков:
[quot] Но вернемся к главному:
в высшей степени существен тот факт, что наша жизнь во время войны была насквозь пронизана лирическими песнями (это подтвердит, вне всякого сомнения, любой мой ровесник), между тем как в Германии их или не было вообще, или по крайней мере они играли совершенно незначительную роль (иначе мой немецкий ровесник не мог бы их "не заметить" ).И еще об одном. Эберхард Дикман очень полюбил наши военные песни и не раз просил меня напеть какую-либо из них; правда, как-то после пения фатьяновской "Давно мы дома не были", созданной в 1945-м и говорящей о парнях, которые находятся уже
В Германии, в Германии -
В проклятой* стороне...-
притом строки эти, в соответствии с построением песни, дважды повторяются,- Эберхард заметил, что, быть может, не стоило бы повторять слово "проклятой" (мне пришлось напомнить ему известное изречение "из песни слова не выкинешь" ),
Приверженность немца к нашим песням, рожденным войной, трудно объяснима; сам он не смог дать ясного ответа на вопрос о том, чем они ему дороги. Но можно, думается, ответить на этот вопрос следующим образом. Как бы ни относился тот или иной немец к Германии 1930-1940-х годов, развязавшей мировую войну, он не может не испытывать тяжелого чувства (пусть даже бессознательного) при мысли о полном поражении своей страны в этой войне.
Видный германский историк и публицист Себастиан Хаффнер в 1971 году писал о своих соотечественниках: "Они ничего не имели против создания Великой германской империи... И когда... этот путь, казалось, стал реальным, в Германии не было почти никого, кто не был бы готов идти по нему". Однако, заключал Хаффнер,
"с того момента, когда русскому народу стали ясны намерения Гитлера, немецкой силе была противопоставлена сила русского народа. С этого момента был ясен также исход: русские были сильнее... прежде всего потому, что для них решался вопрос жизни и смерти".
В конечном счете именно это и воплощено в поэзии военных лет и особенно очевидно в песнях, которые посвящены не столько войне, сколько спасаемой ею жизни во всей ее полноте - от родного дома до поющих соловьев, от любви к девушке или жене до желтого березового листа...И, возможно, эти песни, "объясняя" германской душе неизбежность поражения его страны, тем самым "оправдывали" это поражение и, в конечном счете, примиряли с ним... Отсюда - выглядящее парадоксальным пристрастие моего германского друга к этим песням.
***
Но главное, конечно, в самом этом резком контрасте: нашу жизнь в 1941-1945 годах невозможно представить себе без постоянно звучащих из тогдашних радиотарелок и поющихся миллионами людей лирических песен о войне, а в Германии их нет вообще! Перед нами, несомненно, чрезвычайно многозначительное различие, которое, в частности, начисто перечеркивает потуги иных нынешних авторов, преследующих цель поставить знак равенства между Третьим рейхом и нашей страной.
Тот факт что смысл войны воплощался и для маршала Жукова, и для рядового бойца в написанных в 1942 году словах:
Пришла и к нам на фронт весна, Солдатам стало не до сна - Не потому, что пушки бьют, А потому, что вновь поют, Забыв, что здесь идут бои, Поют шальные соловьи... -раскрывает ту историческую истину, о которой не говорится ни во многих несущих на себе печать "казенщины" книгах о войне, изданных в 1940-1980-х годах, ни тем более в очернительских писаниях 1990-х.
Но внуки пережившего войну поколения, поющие подобные песни сегодня, надо думать, как-то чувствуют эту воплотившуюся в них глубокую и всеобъемлющую истину.[/quot]
Именно это: сила духа русского народа, проявившаяся в изумительных по красоте лирических песнях и стихах, - стало одним из факторов Великой Победы.
Вспомним:
[quot]
Темная ночьВ. Агатов
Темная ночь, только пули свистят по степи,
Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают.
В темную ночь ты, любимая, знаю, не спишь,
И у детской кроватки тайком ты слезу утираешь.
Как я люблю глубину твоих ласковых глаз,
Как я хочу к ним прижаться сейчас губами!
Темная ночь разделяет, любимая, нас,
И тревожная, черная степь пролегла между нами.
Верю в тебя, в дорогую подругу мою,
Эта вера от пули меня темной ночью хранила...
Радостно мне, я спокоен в смертельном бою,
Знаю встретишь с любовью меня, что б со мной ни случилось.
Смерть не страшна, с ней не раз мы встречались в степи.
Вот и сейчас надо мною она кружится.
Ты меня ждешь и у детской кроватки не спишь,
И поэтому знаю: со мной ничего не случится!
1942
К. Симонов
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.
Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.
Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: — Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой, —
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.
1941
Случайный вальсЕ. Долматовский
Ночь коротка,
Спят облака,
И лежит у меня на ладони
Незнакомая ваша рука.
После тревог
Спит городок.
Я услышал мелодию вальса
И сюда заглянул на часок.
Хоть я с вами почти не знаком,
И далёко отсюда мой дом,
Я как будто бы снова
Возле дома родного.
В этом зале пустом
Мы танцуем вдвоем,
Так скажите хоть слово,
Сам не знаю о чём.
Будем кружить,
Петь и дружить,
Я совсем танцевать разучился
И прошу вас меня извинить.
Утро зовет
Снова в поход.
Покидая ваш маленький город,
Я пройду мимо ваших ворот.
1943[/quot]
По свидетельству немецких историков и литературоведов, подобного явления в немецкой культуре в годы войны не было.
На этот удивительный феномен обратили внимание и наши фронтовики. Григорий Наумович Чухрай, участник обороны Сталинграда, видевший кровь, смерть, страдания, поставил перед собой цель: рассказать о тех, кто погиб там, под Сталинградом.
Но рассказал он не так, как Михалков. В его киношедевре нет мата, непрерывных сцен насилия и требования показать сиськи. Чухрай рассказал о первой любви. О трогательном мальчике - Алеше Скворцове, его Шурке и его длинной дороге домой, к матери, которую он успел лишь обнять, перед тем, как расстаться навсегда.
Еще раз подчеркну важность наблюдения немецкого историка Хаффнера и русского литературоведа Кожинова:
[quot]
"С того момента, когда русскому народу стали ясны намерения Гитлера, немецкой силе была противопоставлена сила русского народа. С этого момента был ясен также исход: русские были сильнее... прежде всего потому, что для них решался вопрос жизни и смерти".
В конечном счете именно это и воплощено в поэзии военных лет и особенно очевидно в песнях, которые посвящены не столько войне, сколько спасаемой ею жизни во всей ее полноте - от родного дома до поющих соловьев, от любви к девушке или жене до желтого березового листа.. [/quot]
Именно поэтому и ценны фильмы Григория Чухрая, Леонида Быкова: они помогают понять, ПОЧЕМУ наша страна, наш народ победили в той страшной войне.
