Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но получается, что у Владимира Путина такая совершенно непробиваемая броня, потому что у него есть это молчаливое большинство, которое за него очень крепко, и есть его элита, которую он защищает и дает ясно всем понять, что он ее защищает, он там устанавливает какие-то правила. То есть вот это все несокрушимо?
К.РЕМЧУКОВ: Ну, вы знаете, ничего несокрушимого нет. Я просто последние месяцы читал много на тему и размышлял, даже начал писать статью, которая будет называться «Контркультура и революция в России. Тенденции и перспективы». Вот, я занимаюсь сейчас вопросом контркультуры.
Что такое контркультура? Контркультура на Западе возникала как движение протеста, как движение хиппи, как движение за свой образ жизни, протест против буржуазного образа жизни. Вот это было одно движение. А второе было движение против власти, связанное с борьбой за гражданские права, борьбой против войны во Вьетнаме. У нас, мы видим, нет войны во Вьетнаме и у нас никто не борется за права таджиков. Мы еще не достигли той стадии, когда люди выйдут, белые люди и скажут «Слушайте, таджик, узбек, молдаванин – прекратите называть их позорным словом «гастарбайтер», это такие же люди». Поэтому фраза «Права и свободы человека и гражданина» мы должны понимать ясно: гражданин – это гражданин РФ и его права и свободы. Но точно такие же права есть и у человека, который не гражданин РФ, но живет с нами плечо к плечу.
Поэтому мы находимся в другой пока исторической фазе развития. Но контркультура – она развивается по своим законам. У нас нет Битлз, у нас нет хиппи, но у нас есть интернет. И вот эта киберкультура фактически замещает сейчас функцию контркультуры, потому что она создает образы жизни огромного количества людей, у них есть там сообщества. Это не агрессивная часть нашего общества. Поэтому взгляд на Болотную и Сахарова, вот, мой теперь, после того, как я вооружил себя таким анализом, он совершенно четко показывает, что 90%, которые вышли на Болотную и Сахарова, это представители вот этой контркультуры, киберкультуры, которые черпают свои знания по горизонтали, у которых структуры, в основном, горизонтальные, которые могут работать по интернету. Это не только общение, это еще и структуры, связанные с производством, потому что уже очень много дизайнерских вещей и какие-то проекты мы создаем на короткое время. Другой принцип организации. Это не большая организация, где у тебя пожизненный найм и ты рассчитываешь, что у тебя будет все хорошо. Собрались, Таня, с тобой, год-полтора у нас проект, осуществили его, думаем о чем-то другом.
И 5-10% - это политики, это те, которые хотят Путина сместить как борцы. Но у них нету вот этого электората, у этих бойцов количественно. Условно говоря, люди, которые перешли в частный образ жизни, свой частный образ жизни, которые не согласны с образом жизни государства, которые считают, что демократия должна поэтапно вводиться, что блоки не должны объединяться, что критики должно быть меньше на федеральных каналах, вот они, как бы, отвернулись. Но они и не атакуют. То есть с этой точки зрения они даже и не большая угроза Путину. Поэтому получается, что молчаливое большинство Путина достаточно для того, чтобы совладать с маленькими политизированными бойцами, которые готовы были идти. И мы видим, что как только нейтрализовали вожаков этого бойцовского направления, так и уменьшилось значительно количество людей, которые готовы идти и биться с властью.