"ВЫПИСКА ИЗ СТЕНОГРАММЫ СУДА НАД ИОСИФОМ БРОДСКИМ
Суд открылся в клубе 15-го ремонтного строительного Управления в 11.00 часов под председательством судьи Е. А. Савельевой, народных заседателей --- рабочего Т. А. Тяглого и учительницы-пенсионерки М. Н. Лебедевой.
Зачитывается представление прокурора Дзержинского района и Дзержинского райотдела милиции.
САВЕЛЬЕВА: Гражданин Бродский, признаете Вы себя в предъявленных обвинениях тунеядца?
БРОДСКИЙ (смеясь): Может, признаю, может, подумаю.
САВЕЛЬЕВА: Гражданин Бродский, расскажите, что с Вами произошло?
БРОДСКИЙ: Да, я поменял 13 мест работы, ну, а если они мне не нравились? А и работать никто не может меня заставить, если у меня есть другие увлечения. И не работал я потому, что вашей партии и Ленину я не верил и не верю.
Шум в зале. Реплики: "Ты --- паразит, Бродский!", "Гнать этого поганца из Ленинграда!".
САВЕЛЬЕВА: Прошу прекратить шум и выкрики. Я вынуждена буду нарушителей удалять из зала. Гражданин Бродский, продолжайте.
БРОДСКИЙ: О чем мне говорить, если здесь сидят все те, кто ненавидит евреев. Спрашивайте, я буду отвечать.
САВЕЛЬЕВА: Гражданин Бродский, скажите все в свою правоту и невиновость в предъявленных Вам обвинениях. Мы Вас слушаем.
БРОДСКИЙ: Мне нечего говорить!
САВЕЛЬЕВА: Тогда к Вам вопрос: Ваш общий стаж paботы?
БРОДСКИЙ: Я точно не помню, только последний год-полтора я не работаю, но зато пишу стихи.
САВЕЛЬЕВА: Где печатались Ваши стихи?
БРОДСКИЙ: Нигде. Я сам их с помощью моих друзей печатал на машинке и распространял. Мне это нравится.
САВЕЛЬЕВА: За счет чего и кого Вы жили, питались, одевались?
БРОДСКИЙ: Мне помогали отец и мать, и хорошие мои друзья немало мне подбрасывали.
САВЕЛЬЕВА: Что это за друзья?
БРОДСКИЙ: Их здесь нет, они очень далеко. А здесь великие труженики: Эткинд, знаменитая поэтесса Грудинина и многие другие, которые не занимаются антисемитизмом и скажут обо мне только хорошее.
САВЕЛЬЕВА: Назовите людей, которые занимались по отношению к Вам антисемитизмом,
БРОДСКИЙ: Их много и в комсомоле, и в дружине, и в милиции. А фамилии их не помню.
САВЕЛЬЕВА: Гражданин Бродский, есть ли у Вас ходатайство о привлечении этих людей к ответственности?
БРОДСКИЙ: Я их не знаю. А вот за что меня судят, мне непонятно. Я хочу жить так, как мне это нравится, а не как это угодно коммунистам.
САВЕЛЬЕВА: За что Вас судят, Вы знаете из обвинительного заключения. Значит у Вас никаких ходатайств нет?
БРОДСКИЙ: Нет. Я хочу, чтобы вызвали свидетелями поэтессу Грудинину, ученого Эткиинда, Кузьминского, Бобышева, Адмони, Вигдорову и Меттер.
САВЕЛЬЕВА (советуясь с заседателями суда): Суд удовлетворяет Ваше требование. Вигдорова и Меттер будут вызваны в суд как свидетели. Есть ли у защиты какиелибо заявления или ходатайства?
ТОРОПОВА: Таких заявлений нет.
САВЕЛЬЕВА: Гражданин Бродский, есть ли у Вас заявления суду?
БРОДСКИЙ: Нет. Мой адвокат уже сказала.
САВЕЛЬЕВА: Тогда приступим к опросу свидетелей. Вызовите свидетеля Грудинину.
ГРУДИНИНА: Я знаю Бродского с 1959 года. Читала его иногда малопонятные стихи, Но мне стало ясно, что Бродский научится писать, и я ему решила в этом помочь. Бродский занимается переводом с польского, французского и английского языков. Я пришла к выводу, что Бродский --- способный человек. Он ценен как будущий поэт. Уже сейчас он стоит на уровне Пушкина. И сейчас нет в стране более способного и талантливого поэта, чем Бродский. И хотя Бродский, как сказано в заключительном обвинении, не хочет работать, я думаю, чтоэто его право, лишь бы он был материально обеспечен. Я утверждаю, что Бродский уже сейчас --- лучший поэт страны последнего времени, и не случайно даже за пределами нашей страны его знают. Считаю его талантливым. А то, что он иногда распространял свои стихи с текстом не в пользу нашей страны, это его мальчишество. А я уверена, что его оценят не толькоу нас, но и за границей, верю, что культурные люди его там оценят. Многие ему завидуют, потому и создали это дело.
САВЕЛЬЕВА: Свидетельница Грудинина, Вы говорили, что Бродский переводил на польский, французский и английский языки. Знает ли Бродский эти языки?
ГРУДИНИНА: Я этого не знаю. Но кое-что из его переводов читала.
САВЕЛЬЕВА: Свидетельница Грудинина, откуда же Вы знаете, что эти переводы --- дело рук Бродского? --- Вы же при этом не присутствовали.
ГРУДИНИНА: Я ведь не присутствовала при написании романов писателя Шолохова, а ведь верю, что он их писал.
САВЕЛЬЕВА: Стоит ли делать такие сравнения?
ГРУДИНИНА: Я Бродскому верила и верю.
САВЕЛЬЕВА: Гражданин Бродский, Вы знаете польский, французский и английский языки?
БРОДСКИЙ: Нет, не знаю.
САВЕЛЬЕВА: А как же Вы переводили на эти языки поэмы, стихотворения и т.д.?
БРОДСКИЙ: Мне много помогала моя хорошая знакомая, a сам я пытался работать с подстрочником.
САВЕЛЬЕВА: Назовите фамилию Вашей хорошей знакомой.
БРОДСКИЙСКИИ: Этого я не скажу.
САВЕЛЬЕВА: Еще раз прошу: скажите фамилию Вашей знакомой? Это необходимо, чтобы она подтвердила Ваши слова.
ТОРОПОВА: Я протестую. Это дело Бродского.
САВЕЛЬЕВА: Ну, что же, оставим на совести Бродского и адвоката. Есть еще вопросы к свидетелю Грудининой?
Выкрик из зала: "Что ей задавать вопросы: она такая же, как Бродский!".
САВЕЛЬЕВА: Прекратите выкрики. Я вынуждена буду удалять Вас из зала суда. Вызовите свидетеля Эткинда.
ЭТКИНД: Бродский --- гениальный поэт и его преследуют за то, что он --- еврей, и состряпали это дело антисемиты. Ясно, что Бродского судят как тунеядца без всяких на то оснований.
ТОРОПОВА: Свидетель Эткинд, читали Вы стихи Бродского?
ЭТКИНД: Лично я стихи Бродского не читал и не знаю. Но считаю, его гениальным. Мне много о нем рассказывала поэтесса Грудинина. Я ей верю и поэтому защищаю Бродского в суде. Почему он не учился и не состоял в группах и секциях, не знаю. А работа это его дело. Хочет --- работает, хочет --- нет, пусть занимается чем ему угодно.
САВЕЛЬЕВА: Свидетель Эткинд, откуда Вам известно, что дело на Бродского "состряпали" антисемиты?
ЭТКИНД: Об этом лучше знают Волнянская, Грудинина и десятки других.
САВЕЛЬЕВА: Свидетельница Грудинина, Вы рассказывали Эткинду, что дело о Бродском "состряпали" антисемиты? Кто они? Как их фамилии?
ГРУДИНИНА: Я не помню. И на счет этого ничего сказать не могу.
САВЕЛЬЕВА: Ясно. Не помнят, ничего сказать не могут. Вызовите свидетеля Адмони-Красного.
АДМОНИ-КРАСНЫИ: Я --- профессор, меня хорошо знают в стране.
Реплика из зала: "Не слышно!"
АДМОНИ: Я Бродского не знаю. Но я являюсь 30 лет воспитателем. Я --- переводчик и литератор. Бродский Иосиф --- человек большой культуры и высокого мастерства. Гениальность его несомненна. Бродский не тунеядец. Это выдумка, полная выдумка. И не обязательно было Бродскому работать.
Реплика из зала: "Вот так воспитатель!".
