Южноуральский завод ищет рабочих: зарплата большая, питание и проживание бесплатное. Желающих… нет
Корреспондент «Комсомолки» отправился в Нязепетровск, чтобы понять причину повального тунеядства
— Да чтоб тебя! — не выдерживает водитель, когда его корейский микроавтобус в очередной раз ухается в глубокую рытвину, — так и кардан тут оставишь.
Рулевой резко выкручивает баранку, чтобы объехать торчащий из дороги стальной прут. Эта похожая на полосу препятствий трасса ведет в самый северный и самый бедный город Челябинской области — Нязепетровск. Здесь живет всего 11 тысяч человек и каждый девятый из них стоит на бирже труда. Сколько людей сидит без работы на самом деле, никто не считал. Корреспонденты «КП» отправились сюда, чтобы разобраться в парадоксе: почему при таком уровне безработицы местный завод, предлагающий зарплату выше, чем в областном центре, не может найти себе рабочих и вынужден объявить всероссийский розыск слесарей и сварщиков. На нязепетровцев директора надеяться уже перестали и ждут мужиков с золотыми руками из других регионов.
ЗОЛОТЫЕ ГОРЫ
В советские годы местный завод был самым передовым в деле строительства кранов. В городское ПТУ ехали учиться на сварщиков даже из Казахстана. В 90-е завод, как и положено, разворовали. Однако предприятие выжило, его даже хотела купить жена Лужкова Елена Батурина. Кризис 2008 года отправил на тот свет очередной субъект, хозяйствующий старинными цехами. Нынешний собственник — компания, зарегистрированная на Кипре — взялся за дело энергично.
— Наши новые краны уже работают во всех городах миллионниках, — хвалится директор ООО «Литейно-механический завод» Сергей Губайдулин, — строят в Челябинске микрорайон. В отличие от западных конкурентов могут работать при температурах до минус 40. Выпускаем новую модель крана, который сам себя автоматически собирает.
Но завод, как подающий надежды бегун, споткнулся на последнем барьере.
— До кризиса у нас работало больше тысячи человек, — говорит Губайдулин, — сейчас пятьсот, и среди них немало людей предпенсионного возраста. Срочно нужны еще четыре сотни специалистов! Это — сварщики, сборщики, стропальщики, технологи. В прошлом году мы произвели 90 кранов, хотя могли бы и 120. Рук не хватило. Заказов море!
Главный мотиватор — зарплата. Краностроителям готовы платить от 25 до 45 тысяч рублей. В Челябинске такие суммы даже офисный планктон в расчетках не всегда видит, а работяги и подавно. И это еще не все. Завод предлагает путевки в санаторий, бесплатного стоматолога и талоны на питание. Предприятие получило лицензию на обучение и теперь самостоятельно может сделать сварщика из любого менеджера или филолога. Но очереди в отделе кадров по прежнему нету.
— Мы получили землю, — говорит Губайдулин, — заканчивается проектировка первой улицы в коттеджном поселке для рабочих из других городов. Строительство начнется в октябре. Уже в следующем году мы сможем принять первых переселенцев.
— Зачем такие сложности, когда можно выписать китайцев, которые будут работать с утра до ночи и не роптать? — задаю провокационный вопрос директору.
— Это на стройке труд китайского рабочего намного дешевле нашего, — объясняет Губайдулин, — на заводе все наоборот. Нам нужна не рабсила, а квалифицированные кадры, с разрядом, опытом. Такого плана китайцы не будут работать меньше, чем за 30 тысяч рублей. Так пусть лучше наши мужики такие деньги получают, а не иностранцы. Плюс китайцы не читают наших чертежей, им нужен переводчик. А это лишние деньги и больше вероятность, что они что-то поймут не так. У нас ведь жесточайший контроль качества. Кран должен быть надежным.
«МЫ ТУТ КАК В ТЮРЬМЕ»
Завод по производству кранов в Нязепетровске найти легко. Проходная прямо возле светофора. Единственного в городе. Предприятие больше похоже на лего-парк, уж слишком компактное. А по территории яркими конструкторами стоят готовые к отправке заказчику изделия.
Я размечтался: что если правда бросить душный Челябинск с его пробками и экологией? Природа здесь чудесная, завод не дымит, речка течет. Городок старинный, улочки витиеватые, дома с резьбой, народ добрый. Я пошел бродить по цехам, поговорить с теми самыми мужиками, о которых так ратует директор. Огромный как медведь седой сварщик гоняет двух парней:
— Принеси, затяни, подай, крепче держи …
— Говорят, молодежь на завод идти не хочет? — киваю на двух его чумазых подмастерьев в просаленных робах.
— А что тут хорошего? У нас вроде завода строгого режима, света белого никто не видит. Ребята первый месяц работают, получат всего по семь тысяч рублей. Даже для ученика это мало!
— Но у вас-то хорошая зарплата?
— Да где она? Вот только недавно больше 25-ти получили. Видать, к приезду журналистов подняли…
У токарей до конца смены оставалась пара минут, мужики докуривали по последней папиросе.
— Видишь график? — цыганистый фрезеровщик с роскошными усами тычет в доску, — это перекуры. За смену всего три положено!
Мужик с досады стукнул по столу. От удара дружно подпрыгнули костяшки домино.
— У меня сын с армии пришел, но на завод не торопится, — продолжает цыган, — встал на биржу, 900 рублей в месяц получает. Живет у невесты. И я его поддерживаю. Нечего тут делать. Все равно что тюрьма. По правилам я должен постоянно быть у своего станка, даже если заказов нет. Как крепостной.
ЗА ВОДКОЙ ПОСЛЕ ДЕВЯТИ
Нязепетровцы не смотрят программу «Время» в 21.00. В этот час они покидают свои дома. Этот секрет мне раскрыла Надя, продавец из алкомаркета.
— Вот увидишь, сейчас тут такая очередь соберется, не протиснуться будет.
Через дорогу кафе «Бон Бон». На витрине беляши и пельмени, которые днем не купили посетители.
— Пиво есть, водка есть, — предлагает барменша, поймав мой задумчивый взгляд.
— А драки бывают? — спросил и тут же понял глупость своего вопроса. В зале кроме меня и барменши никого нет.
Я макал пельмени в майонез и смотрел в окно. К алкомаркету то и дело подъезжали машины. Водители выходили с пузатыми бутылками водки, на которые объявили дисконт. От скуки я побрел в местный кинотеатр. Сегодня крутили голливудскую «Белоснежку», премьера которой прошла в июне. Цена билета 50 рублей.
— Первый и последний раз полный зал был, когда «Титаник» показывали, — рассказала мне билетерша. — А сегодня восемь человек. Для буднего дня это не плохо. Бывает, и для двух крутим.
68 КОЧЕГАРОВ
Утром я снова оказываюсь перед крыльцом алкомаркета. В этом же здании расположен местный центр занятости.
— Сейчас на учете у нас больше семисот человек, — начал разговор директор центра занятости Нязепетровского района Валентин Данилов, — Мы утомляем их своими услугами: предлагаем переобучение, общественные работы, временные вакансии. Но людей устраивает минимальное пособие в 870 рублей. Хотя есть вакансии, где предлагают по пять тысяч. Мало, конечно, но мы сами избаловали работодателей. Три года действовала программа по ликвидации безработицы. Государство платило за коммерсантов налоги и минимальную зарплату людям, принятым с биржи труда. А работодатель добавлял немного сверху. По сути он получал бесплатного работника. Мы ему давали в руки не удочку, а сразу рыбу. Сейчас программа свернута, и всех этих людей снова уволили.
Есть те, кто и вовсе не хочет работать. Они приходят на собеседование с одной просьбой: поставьте штамп, что я вам не подошел. Десятки мужиков, умудряются содержать семьи на шабашки: соседке дрова переколоть или огород вскопать. Чиновники с халявщиками борются, как могут: отказался от предложенной работы или провинился на новом месте — лишаешься пособия. Но все равно есть те, кто успешно лавирует между этими бюрократическими рифами. Ну вот как иначе может прожить отряд кочегаров из 68 человек? Каждую весну они встают на биржу — их увольняют из местной коммунальной организации за ненадобностью, отопительный сезон закончен. Все лето и половину осени они околачивают груши и получают пособие. В октябре их снова берут на работу.
— Завод требует от нас людей, но у нас на учете нет таких специальностей, а переучиваться никто не хочет, — продолжает Данилов. — Но зарплаты, которые они заявляют — реальные. Мы этот момент строго контролируем.
.........................
http://www.kp.ru/daily/25955/2896883/
