По персональным заявкам почитателей искусствоведческой литературы.
Антураж:
Научная конференция, в перерыве посреди последнего доклада, пока ассистенты приводят в порядок оборудование, разгорается спор. Два искусствоведа подошли к крайней степени возбуждения, уже почти готовы перейти на личности. Старший - без научной степени, но широко уважаемый в узких кругах, с усталыми глазами в очках с толстенными линзами и вечным скомканным носовым платком. Тот, что помоложе, в пиджаке с Апрашки и галстуком, чисто выбрит, его имени вечно никто не может вспомнить.



- Коллега, вы что, вы серьезно собираетесь до конца довести разбор
вот этого???!!!!!
(нервно откидывается на стул)
- Да, и что?
(возмущенно задыхаясь):
- Господи, но это же... это... ну ни в какие рамки же! Мы же всерьез тут собрались!
- Подождите коллега, не надо скоропалительных выводов!
- Ну какие же скоропалительные, я Вас внимательно слушал не перебивая последние 15 минут. Всерьез относиться к этому, в позволения сказать "творчеству"! Это же совершенно немыслимо! Ну, я понимаю эпатаж, я понимаю альтернативная фотография, пинхолл - понимаю, но это же не концепт, а издевательство над здравым смыслом! (нервно поправляет волосы)
- Что вас смущает, коллега?
- Как что? Это же мало того, что непотребство, я вполне готов признать, что вызов перфоманса может показаться кому-то крайне неэстетичным, но здесь же простой примитив! Эти "заячьи ушки" на голове полуголого обрюзгшего мужика на первом фото, эти шарики, эта голая, извините, задница... Это же просто пошлость! Нет здесь никакого намека на смысл!
- Подождите, коллега, не кипятитесь! Во-первых, давайте рассматривать эти снимки с позиции карнавальной культуры, подмены ролей. Да, заячьи ушки! Да, самовар в профиль как инструмент самоанализа, как аллегорический "образ себя". Надо обладать недюжинным воображением и изрядной смелостью, чтобы встать в профиль, с самоваром в руках с его-то животом и прямо-таки напроситься на аналогию...
(Язвительно):
- Ну да, с этим крантиком...
- Да-да, вы уже начинаете улавливать мою мысль! Мужчины в той кондиции, когда они уже перестают быть детьми, а тут эти шарики, эти заячьи ушки. (ко всей аудитории) Коллеги, вы посмотрите какая мощная эволюция образов выстроена здесь автором: посмотрите!
(Почти отталкивает ассистента и восторженно-возбужденно выхватывает у него пульт от проектора и указку). Вот посмотрите: первый кадр. Первый персонаж, опустошенный и отрешенный от происходящего. Его взгляд пуст, это антитеза глубине монашеского самосозерцающего взгляда, эта почти смертельная усталость. И на этом фоне статичный, почти бездушный образ второго: ушки, крантик... Человек и хотел бы вернуться в детство, возможно, эти две части кадра (посмотрите, посмотрите как художник разделяет их фактурой стены!) так вот эти две части кадра воплощают стремление уставшего человека и его бессилие вернуть прошлое!
А теперь давайте перейдем ко второму кадру. Кипящий самовар, испускающий пар прямо в лицо герою. Оголенный зад в дверном проеме. Это все символы женского начала! Женского, коллега! Кастрюля, оголенные целлюлитные телеса - мы так редко видим это на мужских портретах....
(Еще более язвительно, уже совсем ядовито):
- По-вашему, третьей должна быть постельная сцена!.. Только гомо-эротики не хватало для пущего счастья....
- Нет, коллега, на третьем снимке вы видите разрешение конфликта! Шарики, которые тут так необдуманно сравнили с презервативами - это символ детства.
(Слегка повышает голос, пафос речи сразу становится заметен тем, кто еще не втянут в дискуссию. Разговоры смолкают, все внимание теперь привлечено к докладчику).
- Да, это символ детства!!! Ваш любимый гандон.... простите, презерватив - это символ бесплодия, пустоты соития, а здесь - чистое, незамутненное детство! И посмотрите, посмотрите на эту лестницу за спиной героя! Вот символ восхождения! Перед вами Лестница Иакова, путь в горний мир, достижимый через отказ от своей биологической (мужской) сущности и своего социального опыта, через возвращение детства! Здесь нет случайных деталей, ни одной непродуманной линии!! Посмотрите на этот ракурс, эта запрокинутая голова, эта рука. Это же потрясающая цитата, это Бернини, чистый Бернини, "Экстаз Святой Терезы"! От раблезианского Гаргантюа к Святой Терезе! Я с трудом могу вспомнить хоть одно недавнее произведение, которое приблизится к этой вещи. Этот триптих войдет в историю искусства, коллеги! Да, сейчас нам трудно оценить его значение, но я вас уверяю: пройдет совсем немного времени и музеи мира будут сражаться за право приобрести этот шедевр для своей коллекции!
(Оппонент громко, почти вызывающе втягивает воздух носом, замирает на минуту, потом, словно поверженный гладиатор, ожидающий своего coupe de grace, вскидывает голову. В ответ на повисшее над аудиторией тугое молчание как пощечина раздается звук захлопнутой двери).