Quelle horreur!!!

«Алчность рыцарей поистине не знала границ. Знатные бароны и венецианские купцы, рыцари и оруженосцы словно состязались друг с другом в расхищении богатств византийской столицы. Они не давали пощады никому, говорит Никита Хониат, и ничего не оставляли тем, у кого что-нибудь было. Потревожены были даже могилы византийских василевсов, в том числе саркофаг императора Константина I, откуда унесли различные драгоценности. Жадных рук крестоносцев не избежали ни церкви, ни предметы религиозного почитания. Воины христовы, по рассказам хронистов, разбивали раки, где покоились мощи святых, хватали оттуда золото, серебро, драгоценные камни, «а сами мощи ставили ни во что»: их попросту забрасывали, как писал Никита Хониат, «в места всякой мерзости». Не было сделано исключения и для самого собора Софии. Рыцари растащили его бесценные сокровища. Оттуда были вывезены «священные сосуды, предметы необыкновенного искусства и чрезвычайной редкости, серебро и золото, которыми были обложены кафедры, притворы и врата». Войдя в азарт, пьяные взломщики заставили танцевать на главном престоле обнаженных уличных женщин и не постеснялись ввести в церкви мулов и коней, чтобы вывезти награбленное добро. Ревнители христианской веры, таким образом, «не пощадили не только частного имущества, но, обнажив мечи, ограбили святыни Господни».

От погромщиков, закованных в рыцарские латы, не отставали грабители в сутанах. Католические попы рыскали по городу в поисках прославленных константинопольских реликвий. Сохранились имена некоторых из этих наиболее усердствовавших слуг Господних, без зазрения совести и словно в лихорадке предававшихся благочестивому воровству. Так, аббат Мартин Линцский, присоединившийся к банде рыцарей, совместно с ними разграбил знаменитый константинопольский монастырь Пантократора. По словам Гунтера Пэрисского, повествующего о достославных деяниях этого аббата в своей «Константинопольской истории», аббат Мартин действовал с величайшей жадностью — он хватал «обеими руками». Безвестный хронист из Гальберштадта передает, что, когда епископ этого города Конрад вернулся в 1205 г. на свою родину, в Тюрингию, перед ним везли телегу, доверху нагруженную константинопольскими реликвиями. Позже католические прелаты сами подробнейшим образом описали, что именно из священных предметов они взяли в Константинополе. Эти описания в 70-х годах XIX в. собрал французский ученый-католик П. Риан: они составили два тома, без всякой иронии названные им «Священная константинопольская добыча». В Западной Европе, отмечали современники, не осталось, вероятно, ни одного монастыря или церкви, которые не обогатились бы украденными реликвиями.

Повальные грабежи, учиненные в охваченном огнем Константинополе, засвидетельствованы не только Никитой Хониатом, который сам пострадал от латинского разгрома (он еле-еле спасся вместе с семьей — благодаря дружеской помощи знакомого венецианца). Если даже согласиться с мнением тех историков, которые считают, что византийский писатель неизбежно сгущал краски, рассказывая о буйстве и непотребствах рыцарей, то ведь сохранилось множество известий негреческих авторов, рисующих в самом неприглядном свете дела, которые творили воины христовы в византийский столице. Русский очевидец константинопольского разгрома, автор «Повести о взятии Царьграда фрягами», в отличие от Никиты Хониата, горько и гневно обличавшего насилия латинян, был относительно беспристрастен в описаниях того, что видел собственными глазами или слышал от очевидцев и участников событий. Но и он также не мог обойти молчанием факты открытого надругательства «ратников Божьих» над религиозными святынями и их разграбления. «Церкви в граде и вне града пограбиша все, им же не можем числа, ни красоты их сказати», — писал он.

О грабежах своих соратников упоминал и Жоффруа Виллардуэн. Явно замалчивая или смягчая их бесчинства, даже вкладывая в уста баронов слова сожаления об участи города, «этих прекрасных церквей и богатых дворцов, пожираемых огнем и разваливающихся, и этих больших торговых улиц, охваченных жарким пламенем», Виллардуэн не в силах удержаться от восхищения богатой добычей, взятой в Константинополе. Она была так велика, что ее «не могли сосчитать». Добыча эта заключала в себе «золото, серебро, драгоценные камни, золотые и серебряные сосуды, шелковые одежды, меха и все, что есть прекрасного в этом мире». Маршал Шампанский не без гордости утверждал, что грабеж этот не знал ничего равного с сотворения мира. В сходных выражениях высказывался и простой рыцарь Робер де Клари, испытывавший восторг от того, что там были собраны «две трети земных богатств».

Сохранилось и такое авторитетное свидетельство безобразий, содеянных воинами христовыми, как письмо папы Иннокентия III. Он не без основания опасался, что насилия крестоносцев в Константинополе создадут препятствия для церковной унии, ибо греки будут «вправе относиться к ним с отвращением, как к собакам». Поэтому папа разразился очередным негодующим посланием. Он выразил свое возмущение разбоями воинов креста, которые, по его словам, предпочли земные блага небесным и поэтому устремились не на завоевание Иерусалима, а на завоевание Константинополя, где обобрали «малых и великих»; мало того, они «протянули руки к имуществу церквей и, что еще хуже, к святыне их, снося с алтарей серебряные доски, разбивая ризницы, присваивая себе иконы, кресты и реликвии». Добыча, которую предводители заставили рыцарей снести в отведенные для нее помещения, была поистине сказочна. Венецианцы, если верить Виллардуэну, предложили «ратникам Божьим» только за их долю в добыче 400 тыс. марок, но предложение это было сочтено невыгодным и отклонено.

Константинополь понес не только огромные материальные потери от разбойников с крестами на кафтанах. В разрушительных оргиях погибли также замечательные произведения античных художников и скульпторов, сотни лет хранившиеся в Константинополе. Варвары-крестоносцы ничего не смыслили в искусстве. Они умели ценить только металл. Мрамор, дерево, кость, из которых были некогда сооружены архитектурные и скульптурные памятники, подвергались полному уничтожению. Впрочем, и металл получил у них своеобразную оценку.

Для того, чтобы удобнее было определить стоимость добычи, крестоносцы превратили в слитки массу расхищенных ими художественных изделий из металла. Такая участь постигла, например, великолепную бронзовую статую богини Геры Самосской, возвышавшуюся на одной из площадей Константинополя. Крестоносцы искрошили в куски супругу громовержца Зевса. Был сброшен с постамента и разбит гигантский бронзовый Геркулес, творение гениального Лисиппа (придворного художника Александра Македонского), представившего знаменитого греческого героя усталым от подвигов, сидящим с накинутой на плечи шкурой убитого им немейского льва. Ни размеры, ни красота не спасли статую другого мифического героя греков — Беллерофонта, восседавшего верхом на крылатом коне Пегасе и устремлявшегося на обиталище богов — гору Олимп. Статуя эта была столь огромна, что, как повествует Робер де Клари, «на крупе коня свили себе гнезда десять цапель: каждый год птицы возвращались в свои гнезда и откладывали яйца». Западных вандалов не остановили ни статуя волчицы, вскармливающей Ромула и Рема, легендарных близнецов, основателей Римского государства, ни статуя красавца Париса, бросающего яблоко Венере, которое стало яблоком раздора, ни даже изваяние девы Марии, находившееся в центре города.

Крестоносцы обратили в прах бесчисленные памятники, благодаря которым столица Византии издавна представляла собой настоящий музей античного искусства, — мало что уцелело от их рук. Да и то было по большей части вывезено (главным образом венецианцами) в Европу для украшения церквей и замков. В частности, по распоряжению Дандоло в Венецию была отправлена чудесная скульптурная группа того же Лисиппа — бронзовая с позолотой четверка лошадей (квадрига), стоявшая на императорской трибуне ипподрома. Где только ни побывали эти злополучные Лисипповы кони! Кто из завоевателей разных времен мог остаться равнодушным к произведению греческого мастера! Еще в конце I в. н. э. их вывез из египетской Александрии в Рим император Октавиан Август, чтобы украсить свою Триумфальную арку. Затем коней переставляли то на арку Нерона, то на арку Траяна, пока наконец император Константин не перевез их на ипподром столицы Восточноримской империи: они были установлены на воротах ристалища и простояли тут восемь веков. Однако и на этом странствования искусного создания греческого мастера не кончились. В 1204 г. его квадрига была поставлена над главным порталом венецианского собора св. Марка. Это было почетное место, откуда дож и патриции обычно наблюдали празднества, устраивавшиеся в городе. Шесть столетий спустя сверкавшие позолотой, гордые и могучие бронзовые скакуны, символ былой мощи Венеции, соблазнили честолюбивого Наполеона. Завладев в 1797 г. Венецией, он переправил их в Париж. Там они украсили сначала вход в Тюильрийский дворец, потом Триумфальную арку на площади Карусель, и только 18 лет спустя, когда империя Наполеона пала, квадрига была вновь отослана в Венецию. Во время обеих мировых войн XX столетия коням Лисиппа пришлось дважды покидать свое пристанище: дважды их опускали в особое укрытие, чтобы уберечь от гибельных бомбежек. Они и доныне находятся на террасе Сан-Марко.

В 1204 г. западные варвары, действовавшие под прикрытием креста, уничтожали не только памятники искусства. В пепел были превращены богатейшие константинопольские книгохранилища. Безграмотные и невежественные рыцари, не задумываясь, швыряли в бивачные костры сотни рукописных свитков, которым не было цены, — произведения древних философов и писателей, религиозные тексты, иллюминованные евангелия... Что значили для «защитников веры» сокровищницы человеческого гения и произведения его труда? Они жгли их запросто, как и все прочее. «Следя за рассказом об этих злодеяниях, — говорит писатель того времени Романин, нарисовавший историю битвы за Константинополь, — содрогается разум и человечество краснеет от стыда».

Некоторым из европейских современников «константинопольское опустошение», произведенное под знаменем Креста, тоже казалось безбожным деянием: так расценивал, например, события 1204 г. генуэзский хронист Ожерио Пане в своих «Анналах». Конечно, когда он давал такую оценку разгрому византийской столицы, его пером водила вражда к конкурентам Генуи — венецианцам, но по существу он не расходился во мнении со всеми честными людьми тогдашнего мира. Напротив, хронист выражал их точку зрения.

Стоит отметить, что дикие бесчинства крестоносцев резко контрастировали со сравнительно сдержанным поведением мусульманских завоевателей в отношении христианских святынь на Востоке. Даже сарацины, по словам Никиты Хониата, бывали более милосердны. И в самом деле, погромы рыцарей Креста в византийской столице побили все рекорды вандализма. Католические завоеватели опустошили город, как никто. Массовое уничтожение веками накопленных культурных ценностей, совершенное в Константинополе рыцарями и церковниками, без сомнения, нанесло серьезный ущерб европейской цивилизации. Современный английский историк Дж. Годфрей пишет: в результате трагедии 1204 г. «Европе и христианству были нанесены раны, которые, как выяснилось со временем, оказались неизлечимыми». Действительно, византийская столица никогда уже не смогла оправиться от последствий нашествия латинских крестоносцев».

А каково ваше, тов. Шпейон, отношение к вышеизложенному?

Цитата:

от: Падреаргх Бабруйский и Фсея Олбанеэ
А каково ваше, тов. Шпейон, отношение к вышеизложенному?

Мое отношение к этому выражено в заголовке темы: это просто какой-то кошмар Так нельзя!

Цитата:

от: Норвешский шпейон
Цитата:

от: Падреаргх Бабруйский и Фсея Олбанеэ
А каково ваше, тов. Шпейон, отношение к вышеизложенному?

Мое отношение к этому выражено в заголовке темы: это просто какой-то кошмар Так нельзя!

Я только про хорреур понял... Звиняйте, к зожаление, я не опучался в секретнай школе его Величества. Простите адийота за тугоумее.

Цитата:

от: Падреаргх Бабруйский и Фсея Олбанеэ
Цитата:

от:Норвешский шпейон
Цитата:

от:Падреаргх Бабруйский и Фсея Олбанеэ
А каково ваше, тов. Шпейон, отношение к вышеизложенному?

Мое отношение к этому выражено в заголовке темы: это просто какой-то кошмар Так нельзя!

Подробнее

Я только про хорреур понял... Звиняйте, к зожаление, я не опучался в секретнай школе его Величества. Простите адийота за тугоумее.

Подробнее

Ничево страшного, я тоже тупой ибо очень сытно и мощно похавал пару часов назад

Странно вообще, что после такого Византия еще 200 лет простояла, хоть как-то.

Да,1204 год - просто вселенская катастрофа для Ойкумены... :(

Цитата:

от: Юрий Трубников
Да,1204 год - просто вселенская катастрофа для Ойкумены... :(

Причем, замечу, совсем скоро юбилей этой жутчайшей катастрофы в истории этой самой Ойкумены - всего 198 годков потерпеть осталось. Зато Лужок уже вполне может комитет по встрече трагического юбилея возглавить, все в его любимом стиле: западные псы-рыцари, ерои - борцы за посконную православную веру, ну и все такое прочее, он и сам догадается. А не догадается - верный Цой подскажет, да и Зверетели подключат - вот уж он тут авансом зверушек наваяет - держись. Кстати, комитет по встречу юбилея можно совместный создать, с турками: они расскажут, как, в конечном итоге, вырвали Царьград из хищных западных лап... И разрешат Зверетели чего-нить возвести рядом с Айя-Софией. Например, еще одного Ататюрка. Метров на 200...