О литературе

Уже раз в десятый перечитал "Град обреченный" братанов "наши всё" Стргатских...

[quot]Оно стояло прочно и естественно среди деревьев, словно оно было здесь давно, всегда, и намерено простоять до окончания веков… Но теперь все окна его были темны, и от Здания невидимым туманом ползла тяжелая ватная тишина. В прихожей было теперь полутемно, сыро и затхло, разлапистая вешалка торчала в углу, голая, как мертвое высохшее дерево. На мраморной лестнице не было ковра, и не было металлических прутьев - остались только позеленевшие кольца, старые пожелтевшие окурки да какой-то неопределенный мусор на ступенях. Из давно погасшего камина несло застарелой гарью и аммиаком, что-то едва слышно копошилось там, шуршало и топотало. В огромном зале было все так же холодно, дуло по ногам, черные пыльные тряпки свисали с невидимого потолка, мраморные стены темнели неопрятными подозрительными пятнами и блестели потеками сырости, золото и пурпур с них осыпались, а горделиво-скромные бюсты - гипсовые, мраморные, бронзовые, золотые - слепо и скорбно глядели из ниш сквозь клочья пыльной паутины. Паркет под ногами трещал и подавался при каждом шаге, на замусоренном полу лежали лунные квадраты, а впереди уходила вглубь и вдаль какая-то галерея, в которой Андрей никогда раньше не бывал. И вдруг целая стая крыс выскочила у него из-под ног, с писком и топотаньем пронеслось по галерее и исчезла в темноте. Где же все они? - беспорядочно думал Андрей, бродя по галерее. Что с ними сталось? - думал он, опускаясь в затхлые недра по гремящим железным лестницам. Как же все это произошло? - думал он, переходя из комнаты в комнату, а под ногами его хрустела осыпавшаяся штукатурка, скрипело битое стекло, чавкала заросшая пушистыми холмиками плесени грязь... и сладковато пахло разложением, и где-то тикала, падая капля за каплей, вода, и на ободранных стенах чернели огромные, в мощных рамах картины, на которых ничего нельзя было разобрать... Теперь здесь всегда так будет, думал Андрей. Что-то я сделал такое, что-то мы все сделали такое, что теперь здесь так будет всегда. Оно больше не сдвинется с места, оно навсегда останется здесь, оно будет гнить и разрушаться, как обыкновенный дряхлый дом, и в конце концов его разобьют чугунными бабами, мусор сожгут, а горелые кирпичи вывезут на свалку... Ведь ни одного же голоса! И вообще ни одного звука, только крысы в отчаянии пищат по углам...
- Все, - сказал Андрей. - Конец. Одни крысы бегают. Гниль. [/quot]

Ежели кто не читал - рекомендую. Про фашизм гуманистов там тоже интересно, про старост оккупированных немцами белорусских деревень - тоже...

Спасибо. Напомнили.
Но это же всего лишь литература? Жизнь-то вокруг ярка и интересна, не так ли? Не впадайте в пучину махрового пессимизма, новая заря взойдет.
Ну, и, разумеется, всем покажет сизьге.

Я всегда считал, что Стругацкие великие оптимисты и гуманисты. Ну, а что до художественных приемов или "момент такой", ну так это всегда так.
А я вот терплю и верю, что скоро, скоро маятник назад пойдет. И, похоже, уже...уже... Дожить-бы

Цитата:

от: Jester
Спасибо. Напомнили.
Но это же всего лишь литература? Жизнь-то вокруг ярка и интересна, не так ли?

О, да!
Погода хреноватенькая, правда, но это временно, полагаю...
Цитата:

от: Jester
Не впадайте в пучину махрового пессимизма, новая заря взойдет. Ну, и, разумеется, всем покажет сизьге.

Вот в том-то все дело: сизьге желательно обозревать вживую, а по возможности (точнее, при первой же возможности) - осязать!