Это я к тому, что реалии таковы что на солидных соревнованиях фотопрессе как правило отводят определенное место и все фотографы снимают с одной точки, одними камерами(как правило сериями на 8к/с и потом выбирают "тот что попал" из всей серии вперерыве между следующей попыткой), одними обьективами, ....
или я не прав?
Какую роль занимает фотограф в современной спортивной фотографии?
Всего 4 сообщ.
|
Показаны 1 - 4
Какую роль занимает фотограф в современной спортивной фотографии?
Re[ALladin]:
Фотографии Сергея Киврина.
Re[omu]:
[quot]— После каждой Олимпиады худею на 10 килограммов. На последней Олимпиаде в Турине выпадали дни, когда с 6 утра до половины двенадцатого ночи не было времени что-нибудь кинуть в рот. Кстати, с кормежкой в Турине было очень скверно. Не в самом пресс-центре (там ты бываешь редко), а на местах. Не похоже на итальянцев с их культом еды.
— Позор, позор! Получается, что нагрузки на фотографов сопоставимы с теми, что испытывают спортсмены?
— Даже сравнить нельзя. Фотографу на Олимпиаде в десятки раз тяжелее. Спортсмен пробежал свои сто метров — и свободен. Отыграл игру — его отмассировали, ему дали таблеточку — дай Бог, не допинга, а витаминки. Его постоянно наблюдают, вовремя укладывают спать. Он высыпается. А мы спим на Олимпиаде 3 часа в сутки. И так 21 день.
Это какой-то мазохизм. Но при этом безумно интересно. Каждый раз переживаешь: получишь ли аккредитацию, найдешь ли спонсора? И каждый раз после Олимпиады обещаешь себе: больше никогда. Никогда в жизни. Подходит время новых Игр — и ты снова мечтаешь попасть на Олимпиаду. Это называется олимпийский цикл.
Мало того. Был случай — на Олимпиаде в Лиллехаммере в 1994 году я не нашел спонсора. Отправился за свой счет. Тогда чартерный рейс туда и обратно стоил очень дешево — всего сто долларов. Я купил билет. Получил аккредитацию. Но жить мне было негде. Олимпиада зимняя, на лавочке не переночуешь. Я нелегально жил в домике, где располагались журналисты. Домик щитовой на семь крошечных комнатушек. Счастливчик Голованов приехал туда официально и делил комнату с человеком из «Советского спорта». Я не мог лечь у них даже в ногах — просто не было места.
И я занял туалет. Занял — в смысле поселился. Совмещенный санузел: душ, унитаз, раковина. Есть где развернуться.
Что я делал, чтоб им не пользовались, чтоб не жить совсем уж в антисанитарных условиях? У меня был надувной матрас, подушка, плед и прочее. Утром я все это сворачивал, сдувал матрас и подкладывал Голованову. Это разрешалось. И, уходя, выкручивал лампочку из туалета. Уходил я рано, все в домике вставали позже меня.
Люди, зевая, открывали дверь в туалет — темно, хоть глаз выколи. Окна не предусмотрено. Принять душ нельзя.
А когда я вечером возвращался, то вкручивал лампочку, стелил матрас и запирался до утра. Мои соседи — китайцы, американцы, норвежец — терялись в догадках: что с этой комнатой? Загадочная комната: или темно, или закрыто.
По счастью, на семь комнат полагался еще один санузел и в нем не окопался ни один фотограф.
Я прожил так всю Олимпиаду. И меня не поймали!
Голованов снял, как я сплю рядом с унитазом. Чуть ли не в обнимку. Но в альбом, который мы сделали для Олимпийского комитета, эта фотография не вошла.[/quot]
http://www.fismag.ru/pub/kivrin09-06.php
— Позор, позор! Получается, что нагрузки на фотографов сопоставимы с теми, что испытывают спортсмены?
— Даже сравнить нельзя. Фотографу на Олимпиаде в десятки раз тяжелее. Спортсмен пробежал свои сто метров — и свободен. Отыграл игру — его отмассировали, ему дали таблеточку — дай Бог, не допинга, а витаминки. Его постоянно наблюдают, вовремя укладывают спать. Он высыпается. А мы спим на Олимпиаде 3 часа в сутки. И так 21 день.
Это какой-то мазохизм. Но при этом безумно интересно. Каждый раз переживаешь: получишь ли аккредитацию, найдешь ли спонсора? И каждый раз после Олимпиады обещаешь себе: больше никогда. Никогда в жизни. Подходит время новых Игр — и ты снова мечтаешь попасть на Олимпиаду. Это называется олимпийский цикл.
Мало того. Был случай — на Олимпиаде в Лиллехаммере в 1994 году я не нашел спонсора. Отправился за свой счет. Тогда чартерный рейс туда и обратно стоил очень дешево — всего сто долларов. Я купил билет. Получил аккредитацию. Но жить мне было негде. Олимпиада зимняя, на лавочке не переночуешь. Я нелегально жил в домике, где располагались журналисты. Домик щитовой на семь крошечных комнатушек. Счастливчик Голованов приехал туда официально и делил комнату с человеком из «Советского спорта». Я не мог лечь у них даже в ногах — просто не было места.
И я занял туалет. Занял — в смысле поселился. Совмещенный санузел: душ, унитаз, раковина. Есть где развернуться.
Что я делал, чтоб им не пользовались, чтоб не жить совсем уж в антисанитарных условиях? У меня был надувной матрас, подушка, плед и прочее. Утром я все это сворачивал, сдувал матрас и подкладывал Голованову. Это разрешалось. И, уходя, выкручивал лампочку из туалета. Уходил я рано, все в домике вставали позже меня.
Люди, зевая, открывали дверь в туалет — темно, хоть глаз выколи. Окна не предусмотрено. Принять душ нельзя.
А когда я вечером возвращался, то вкручивал лампочку, стелил матрас и запирался до утра. Мои соседи — китайцы, американцы, норвежец — терялись в догадках: что с этой комнатой? Загадочная комната: или темно, или закрыто.
По счастью, на семь комнат полагался еще один санузел и в нем не окопался ни один фотограф.
Я прожил так всю Олимпиаду. И меня не поймали!
Голованов снял, как я сплю рядом с унитазом. Чуть ли не в обнимку. Но в альбом, который мы сделали для Олимпийского комитета, эта фотография не вошла.[/quot]
http://www.fismag.ru/pub/kivrin09-06.php
Re[omu]:
!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
поражен рассказом!!
поражен рассказом!!
